Неточные совпадения
— Да уж в работниках не будете иметь недостатку. У нас целые деревни пойдут в
работы: бесхлебье такое, что и не запомним. Уж вот беда-то, что не хотите нас совсем взять, а отслужили бы верою вам, ей-богу, отслужили. У вас всякому уму научишься, Константин Федорович. Так прикажите
принять в последний раз.
Наконец и совсем перестал он ходить на
работы, бросил совершенно и суд, и всякие расправы, засел в комнаты и перестал
принимать к себе даже с докладами приказчика.
Плохо верили обломовцы и душевным тревогам; не
принимали за жизнь круговорота вечных стремлений куда-то, к чему-то; боялись как огня увлечения страстей; и как в другом месте тело у людей быстро сгорало от волканической
работы внутреннего, душевного огня, так душа обломовцев мирно, без помехи утопала в мягком теле.
Говорили, что я
принял мзду от жены убитого асессора, да не лишится она крестьян своих отсылкою их в
работу, и что сия-то истинная была причина странным и вредным моим мнениям, право всего дворянства вообще оскорбляющим.
Пожарные в касках и черных куртках стояли у ворот дома Винокурова, не
принимая участия в
работе; их медные головы точно плавились, и было что-то очень важное в черных неподвижных фигурах, с головами римских легионеров.
Цель этой разнообразной и упорной
работы сводилась к тому, чтоб воспитать русского обывателя европейцем и чтоб молодежь могла противостоять морально разрушительному влиянию людей, которые, грубо
приняв на веру спорное учение Маркса, толкали студенчество в среду рабочих с проповедью анархизма.
— Во Франции, друг мой, в Англии. В Германии, где организованный рабочий класс
принимает деятельное участие в государственной
работе. Все это — страны, в которых доминирует национальная идея…
Мало того, что всё осталось по-прежнему, в доме началась усиленная
работа: проветривания, развешивания и выбивания всяких шерстяных и меховых вещей, в которой
принимали участие и дворник, и его помощник, и кухарка, и сам Корней.
Например, если б бабушка на полгода или на год отослала ее с глаз долой, в свою дальнюю деревню, а сама справилась бы как-нибудь с своими обманутыми и поруганными чувствами доверия, любви и потом простила, призвала бы ее, но долго еще не
принимала бы ее в свою любовь, не дарила бы лаской и нежностью, пока Вера несколькими годами,
работой всех сил ума и сердца, не воротила бы себе права на любовь этой матери — тогда только успокоилась бы она, тогда настало бы искупление или, по крайней мере, забвение, если правда, что «время все стирает с жизни», как утверждает Райский.
Но
принимая летом множество гостей, помощников в
работе, вы сами на 7–8 плохих месяцев вашего года уезжаете на юг, — кому куда приятнее.
Через две — три недели чтение во время
работы приняло регулярный вид.
На другой день, когда вывели колодников на
работу, солдаты
приметили, что Макар Семенов высыпал землю, стали искать в остроге и нашли дыру. Начальник приехал в острог и стал всех допрашивать: кто выкопал дыру? Все отпирались. Те, которые знали, не выдавали Макара Семенова, потому что знали, что за это дело его засекут до полусмерти. Тогда начальник обратился к Аксенову. Он знал, что Аксенов был справедливый человек, и сказал...
Дерсу принялся снимать шкуру и делить мясо на части. Неприятная картина, но тем не менее я не мог не любоваться
работой своего приятеля. Он отлично владел ножом: ни одного лишнего пореза, ни одного лишнего движения. Видно, что рука у него на этом деле хорошо была набита. Мы условились, что немного мяса возьмем с собой; Чжан Бао и Фокин
примут меры доставить остальное староверам и для команды.
Средний возраст только что осужденного каторжного мне не известен, но, судя по возрастному составу ссыльного населения в настоящее время, он должен быть не меньше 35 лет; если к этому прибавить среднюю продолжительность каторги 8-10 лет и если
принять еще во внимание, что на каторге человек старится гораздо раньше, чем при обыкновенных условиях, то станет очевидным, что при буквальном исполнении судебного приговора и при соблюдении «Устава», со строгим заключением в тюрьме, с
работами под военным конвоем и проч., не только долгосрочные, но и добрая половина краткосрочных поступала бы в колонию с уже утраченными колонизаторскими способностями.
Шаховской, заведовавший в семидесятых годах дуйскою каторгой, высказывает мнение, которое следовало бы теперешним администраторам
принять и к сведению и к руководству: «Вознаграждение каторжных за
работы дает хотя какую-нибудь собственность арестанту, а всякая собственность прикрепляет его к месту; вознаграждение позволяет арестантам по взаимном соглашении улучшать свою пищу, держать в большей чистоте одежду и помещение, а всякая привычка к удобствам производит тем большее страдание в лишении их, чем удобств этих более; совершенное же отсутствие последних и всегда угрюмая, неприветливая обстановка вырабатывает в арестантах такое равнодушие к жизни, а тем более к наказаниям, что часто, когда число наказываемых доходило до 80 % наличного состава, приходилось отчаиваться в победе розог над теми пустыми природными потребностями человека, ради выполнения которых он ложится под розги; вознаграждение каторжных, образуя между ними некоторую самостоятельность, устраняет растрату одежды, помогает домообзаводству и значительно уменьшает затраты казны в отношении прикрепления их к земле по выходе на поселение».
Больной жалуется, что на
работе его придавило обвалом и ушибло ему бок; он просился в околоток, но фельдшер не
принял его, и он, не перенеся этой обиды, покусился на самоубийство — хотел зарезаться.
Как это ни странно, но до известной степени Полуянов был прав. Да, он
принимал благодарности, а что было бы, если б он все правонарушения и казусы выводил на свежую воду? Ведь за каждым что-нибудь было, а он все прикрывал и не выносил сору из избы. Взять хоть ту же скоропостижную девку, которая лежит у попа на погребе: она из Кунары, и есть подозрение, что это
работа Лиодорки Малыгина и Пашки Булыгина. Всех можно закрутить так, что ни папы, ни мамы не скажут.
Несчастное существо, называвшееся «девкой», не только в безмолвии
принимало брань и побои, не только изнывало с утра до ночи над непосильной
работой, но и единолично выносило на себе все последствия пробудившегося инстинкта.
— Бога не боится родитель твой — в чужи люди сыновей послал! Саввушку-то жалко мне оченно — паренек-от еще не выровнялся, пожалуй, и силенки у него не хватит на
работу подряженную. Много, пожалуй, придется и побой
принять, коль попадется к хозяину немилостивому. Чем сыновей-то в кабалу отдавать, у меня бы денег позаймовал. Не потерпит ему Господь за обиды родным сыновьям.
— В Шарпане точно будет построже. И черной
работы больше, дурить-то некогда… Да
примет ли еще мать Августа наше чадушко? Вот что… — сказал Трифон.
Так это и состоялось. В воскресное утро в моей маленькой голубой гостиной, где я обыкновенно
принимал даже с рукописями, сидели мы несколько часов над этой
работой. В антракты я предложил цензорам легкий завтрак.
Она почти ничего не говорила, спокойно посматривала на свою
работу, и черты ее
приняли такое незначительное, будничное выражение, что мне невольно вспомнились наши доморощенные Кати и Маши.
Каждое утро, часов в пять, старшие юнкера наспех пьют чай с булкой; захвативши завтрак в полевые сумки, идут партиями на места своих
работ, которые будут длиться часов до семи вечера, до той поры, когда уставшие глаза начинают уже не так четко различать издали показательные
приметы.
Другие же
принимают цель ордена за несовершившееся еще намерение, но к совершению коего ведет
работа по предписанию ордена, и которая может быть, весьма редко здесь на земле и познается; но когда настанет время зрелости, она явится и до какой степени воссияет — определить нельзя, да и не нужно.
Тем не менее на глазах генерала
работа по возведению новой усадьбы шла настолько успешно, что он мог уже в июле перейти в новый, хотя далеко еще не отделанный дом и сломать старый. Но в августе он должен был переселиться в губернский город, чтобы
принять участие в
работах комитета, и дело по устройству усадьбы замялось. Иону и Агнушку генерал взял с собой, а староста, на которого было возложено приведение в исполнение генеральских планов, на все заочные понуждения отвечал, что крестьяне к труду охладели.
— Тьфу! — отплюнулась Таисья, бросая
работу. — Вот што, бабоньки, вы покудова орудуйте тут, а я побегу к Пимке… Живою рукой обернусь. Да вот што: косарем [Косарь — большой тупой нож, которым колют лучину. (
Прим. Д. Н. Мамина-Сибиряка.)] скоблите, где дерево-то засмолело.
Философия хранит познание истины как мужскую солнечную активность в отношении к познаваемому [Р. Штейнер в одной из первых своих
работ, «Истина и наука», написанной без всякой теософической терминологии, удачно выражает творческую природу познания истины: «Истина не представляет, как это обыкновенно
принимают, идеального отражения чего-то реального, но есть свободное порождение человеческого духа, порождение, которого вообще не существовало бы нигде, если бы мы его сами не производили.
Посылаем вам, батюшка, нашей
работы ложечек:
примите, и нас, сирых скитниц, не оставьте.
— Да, но без
работы скверно; не знаешь, куда деваться. В нумере у себя сидеть, сложивши руки, — тоска! На улицу выйдешь — еще пуще тоска! Словно улица-то новая; в обыкновенное время идешь и не
примечаешь, а тут вдруг… магазины, экипажи, народ… К товарке одной — вместе работаем — иногда захожу, да и она уж одичала. Посидим, помолчим и разойдемся.
Гудович и Кутузов открыли осадные
работы, но, не предвидя успеха, собрали военный совет, который,
приняв в соображение наступление ненастной погоды, появившейся в войсках болезни, крайнее изнурение солдат и недостаток в продовольствии, решил снять осаду.
Только бы мы умели
принимать это как следует, как нужную нам, а потому радостную
работу, а не как нечто досадное, нарушающее то наше животное существование, которое мы считаем жизнью и усиление которого считаем благом!
— Все эти злоупотребления, — продолжал губернатор, выпрямляя наконец свой стан и поднимая голову, — все они еще не так крупны, как сделки господ чиновников с разного рода поставщиками, подрядчиками, которые — доставляют ли в казну вино, хлеб, берут ли на себя какую-нибудь
работу — по необходимости должны бывают иметь в виду при сносе цены на торгах, во-первых, лиц, которые утверждают торги, потом производителей
работ и, наконец, тех, которые будут
принимать самое дело.
Евгений Константиныч проснулся довольно поздно, когда на фабрике отдали свисток к послеобеденным
работам. В приемных комнатах господского дома уже толклись с десяти часов утра все главные действующие лица. Платон Васильич с пяти часов утра не выходил с фабрики, где ждал «великого пришествия языков», как выразился Сарматов. Прейн сидел в спальне Раисы Павловны, которая, на правах больной,
приняла его, не вставая с постели.
Все остальное население, которое не
принимало непосредственного участия в заводской
работе, совсем не шло в счет.
Словом,
работы всем было по горло: все чистилось, прибиралось и
принимало праздничный вид.
И слабые детские руки тоже
принимали участие в гигантской заводской
работе, с десяти лет помогая семьям своим гривенником поденщины.
Разумеется, натуры он не видал, а надзора за
работами не мог
принять, ибо по болезни вовсе не выходил из дома.
Жихарев обиженно принимается за
работу. Он лучший мастер, может писать лица по-византийски, по-фряжски и «живописно», итальянской манерой.
Принимая заказы на иконостасы, Ларионыч советуется с ним, — он тонкий знаток иконописных подлинников, все дорогие копии чудотворных икон — Феодоровской, Смоленской, Казанской и других — проходят через его руки. Но, роясь в подлинниках, он громко ворчит...
Он составлял чертежи «на переделку перемычек, пробить в крыше слуховое окно» и т. п.; я носил эти чертежи к старенькому архитектору, вместе с конвертом, куда пряталась двадцатипятирублевая бумажка, — архитектор брал деньги и подписывал: «Чертеж с натурою верен, и надзор за
работами принял Имярек».
Это сибаритство не скрывалось от его собратий, и Висленев некоторое время терпел за это опалу, но потом, с быстрым, но повсеместным развитием практичности, это ему было прощено, и он работал, и неустанно работал, крепясь и веруя, что литература для него только прелюдия, но что скоро слова его
примут плоть и кровь, и тогда… при этом он подпрыгивал и, почесав затылок, хватался за свою
работу с сугубым рвением, за которым часто не чувствовал жестокой тяжести в омраченной голове и гнетущей боли в груди.
Княгиня Васса Семеновна после первого же раза сама осудила эту свою политику, тем более что из разговора с дочерью поняла, что последней не по сердцу была эта отправка ее любимой дворовой девушки, подруги ее детства, на общую
работу с другими дворовыми девушками. Княгиня решила не
принимать больше мер.
Придет Матюхина в приемный покой, поплачет,
примет брому — и опять на
работу.
— На днях вы все уходите в отпуск. Общераспространенное явление — очень многие задерживаются в деревне на полевых
работах и опаздывают к сроку. Это, товарищи, сильно вредит производству. Нужно
принять все меры, чтобы не было опозданий из отпуска.
Звонок. Ленты конвейеров остановились. Десятиминутный перерыв. Девчата спешно заканчивали начатую колодку и бросали
работу: одним из пунктов ударного устава строго воспрещалось работать в перерывах. Бежали в уборные, в столовку выпить чаю, на медпункт взять порошок от головной боли или
принять валерианки.
Воспользовавшись фабулой одного уголовного происшествия, я приступил к
работе. Пепко опять пропадал, и я работал на свободе. Через три дня рукопись была готова, и я ее понес в указанный Фреем маленький еженедельный журнальчик. Редакция помещалась на Невском, в пятом этаже. Рукописи
принимал какой-то ветхозаветный старец, очень подержаный и забитый. Помещение редакции тоже было скромное и какое-то унылое.
В разгар этой
работы истек, наконец, срок моего ожидания ответа «толстой» редакции. Отправился я туда с замирающим сердцем. До некоторой степени все было поставлено на карту. В своем роде «быть или не быть»… В редакции «толстого» журнала происходил прием, и мне пришлось иметь дело с самим редактором. Это был худенький подвижный старичок с необыкновенно живыми глазами. Про него ходила нехорошая молва, как о человеке, который держит сотрудников в ежовых рукавицах. Но меня он
принял очень любезно.
— Мы живем в такое время, когда просто грешно не
принимать участия в общей
работе…
Такое вознаграждение
работы сплавщика просто нищенское, если
принять во внимание, как оплачивается всякий другой профессиональный труд, и в особенности то, что самый лучший сплавщик в течение года один раз сплывет весной да другой, может быть, летом, то есть заработает в год рублей полтораста.
В гавани
работа кипела. Половина барок была совсем готова, а другая половина нагружалась. При нагрузке барок непременно присутствуют сплавщик и водолив; первый следит за тем, чтобы барка грузилась по всем правилам искусства, а второй
принимает на свою ответственность металлы.
Увлечение Рублихой у старика
приняло какой-то болезненный характер, точно он закладывал в эту
работу последнюю свою энергию.